b000002486

Глава VII. Все, что после Очнулся я уже, когда темнело, и увидел перед собой «Петуха» (нашего надзирателя и учителя русского языка Петра Ивановича) и своих товарищей. - «Что, брат, стыдно это делать благовоспитанному мальчику?». Меня душили слезы. Собравшись с силами, я ответил: «Уверяю Вас, Петр Иванович, я этого не делал. Христом Богом могу поклясться. Мне даже и на ум-то не пришло сделать это». - «А, так ты еще запираться, - воскликнул разъяренный «Петух», - непременно ты будешь сидеть в карцере, скверный гадкий мальчишка». - «Петр Иванович», - решился я, собрав последние силы. - «Ах, так ты еще вздумал опять говорить со мной, - крикнул он, топая ногой, - сейчас же иди к Василию (сторожу) и скажи, чтобы запер тебя на 5 часов. Если наврешь, не видать тебе гимназии, как своих ушей». Опустив голову, побрел я в слезах вниз, где помещался карцер. Глава VIII. В карцере Подойдя к Василию, я дрожащим голосом сказал: «Василий, меня.....послали...... Л не закончил, меня душили слезы, но Василий сочувственно взглянул на меня и промолвил: «Неужто опять молодого барчука Петух (он уже знал все прозвища педагогов) прислал. Жаль мне тебя, но делать нечего, дружба дружбой, а служба службой». Л вошел в карцер. Это была темная комната с крошечным оконцем. Из предметов: стол, да «хромая» табуретка. Но вот громко хлопает, запираемая Василием, дверь. Л присел на лавку и мне стали грезится картины веселого милого деревенского веселья. Вот, как я, отец и мать едем в санях, которые несет наш конь Шан по пышной, только что покрытой снегом, дороге. Вот, передо мной старая, поветшалая церковь, в которой служит о. Герасим, служит своим тихим, старческим голосом, постоянно покашливая. Но вот мои грезы прерываются, за дверью слышится умоление какого- то детского голоса, а потом и бряцание ключей, и голос Василия: «Ну, входи, баловник». Показалась фигура Васи Крашенинникова, он виновато опустил голову и произнес: «Прости меня, Миша, что назло наклеветал на тебя», - и заплакал. Мне стало его жалко, и я сказал: «Ну, полно плакать, ну, посижу в карцере и ладно. Давай будем друзьями», - и я пожал ему руку. В это время за дверью послышались шаги. «Чу, - спохватился Василий, - знать Петух идет, надо скорей улепетывать». Но, не успев закрыть дверь, в коридоре появился Петух. «Господин Красовский, - промолвил он, - ты зря пострадал и прошу у тебя прощения, но скажу тебе, чтобы ты не зазнавался, так как я у тебя просил прощения, ну а теперь иди в класс». Я поблагодарил учителя и опрометью бросился в класс. 204