b000002486

Новый учебный год (1912-1913 г.) начался нормально. Но уже недели через две после занятий в стены школы начали пробиваться какие-то посторонние влияния. Значительное распространение получила нелегальная для нашей школы литература. За уроками, разложив на парте учебники, чтобы для учителя казалось все нормальным, ученик, открыв крышку парты, читал сочинения Дарвина «Происхождение видов» или «Русскую историю» Шишко и другие неразрешенные книжки. На тайных митингах в уборных начинали выявляться и руководители будущей забастовки. Дисциплина расшатывалась. Администрация забеспокоилась. Чтоб узнать, о чем разговаривают семинаристы, после ужина надзиратель Василий Николаевич Никольский заблаговременно забрался в их спальню и лег в чью-то койку, укутавшись с головой одеялом. В спальню постепенно после ужина стали заходить воспитанники и ложиться спать. Перед сном, как водится, занимались различными разговорами, не предполагая, что их подслушивают. Неожиданно явился хозяин койки и обнаружил непрошеного гостя. Получился скандал. Семинария после этого забурлила «в открытую». На переменах уборные были забиты до отказа. Здесь, в клубах дыма произносились страстные зажигательные речи. Слово «забастовка» все больше начинает приобретать право гражданственности в стенах семинарии. Выявились и руководители будущей забастовки. Однажды утром надзиратель Александр Николаевич Доброцветов (по прозвищу «Лимон») появился в учительской с лицом, перевязанным большой повязкой. Это была первая жертва будущей забастовки. Накануне вечером дежурным надзирателем был Никольский. Согласно установленному порядку, он должен был в час ночи пройти по спальням и проверить, все ли воспитанники на своих местах. Опасаясь быть избитым, так как учащиеся уже не скрывали своего к нему отношения, попросил Доброцветова сделать за него ночной обход. А наша спальня этого не знала, и подготовила Никольскому сюрприз. У высоких дверей спальни с внутренней стороны была построена целая пирамида из табуреток, и достаточно было приоткрыть из коридора двери, как вся эта лавина падала на входящего. Вот в такую переделку и попал Доброцветов. Упавшая ему на лицо табуретка очень сильно разбила ему скулу, что он долго ходил с повязкой. Никольский в то время уже был под бойкотом. Никто из учащихся с ним не разговаривал. После этого было организовано нападение на его квартиру, помещавшуюся в общем коридоре на втором этаже. Там поломали его мебель, побили стекла, посуду, из подушек выпустили пух, в довершении всего на единственном столе, оставшимся целым, воздвигли памятник «нерукотворный». Виновников обнаружить не удалось. 18 ноября за уроками, на переменах передавалось с уха на ухо друг другу, что забастовка назначена на завтра. После второго урока кто-то крикнул: «Пошли на митинг в зал. Забастовка!....» 149