b000002486

Этот курс мы проходили по его же составленному учебнику, крайне сухому и пестрящему иностранными словами. Впоследствии его место занял папин товарищ Николай Александрович Попов, очень симпатичный, мягкий человек и, в противоположность Судницыну, не переваривающий иностранных слов. При Попове философия стала много более понятной. А вот помощник инспектора Михаил Алексеевич Владычин, бывало, любил удивлять нас своей солидностью и знакомствами с великими людьми мира сего. «Приехал я в Нижний Новгород, - рассказывает он, - пошел на выставку. Там был построен высокий длинный помост, на котором толпилось много народу. Ну, конечно, я туда забрался. Вдруг полиция как закричит: «Государь идет!». Все с помоста стали прыгать прямо в толпу вниз, а я остался. И вот и стоим мы перед народом: Государь, Государыня и я», - при этом он торжественно тыкал себя рукой в грудь. К старым учителям относился Михаил Александрович Плаксин, который учил еще моего папу. Он преподавал Священное Писание. Это был уже древний, но еще сравнительно бодрый старик, среднего роста, худой, с длинной клинообразной бородой, в очках, сквозь большие стекла которых смотрели на нас уже выцветшие старческие глаза. Другим человеком «древнего мира» был учитель русской словесности Василий Маркович Березин, по прозвищу «Маркыч», он был строг и мы его боялись. Пользовался заслуженным авторитетом среди семинаристов преподаватель физики Михаил Александрович Гербановский. Это был серьезный человек, великолепно оборудовавший свой физический кабинет, где он делал массу опытов. Сам никаких выводов из этих опытов не делал, а добивался, чтобы учащиеся пришли к выводам сами. В этом кабинете был телескоп, и мы любили смотреть в него на звезды и горы на луне. Преподаватель физики М.А. Гербановский 'сидит в центре) со своими учениками Владимирской духовной семинарии. 1917 г. 146