b000002480

С октября 1917 года для Меркурьева началась вторая жизнь. Он защищал свое отечество от врагов на фронтах гражданской войны, был продработником, учился на общеобразовательных курсах. Вместе с другими художниками вступил в артель и ра­ ботает в ней беспрерывно со дня её создания. На. выставке, посвященной тридцатилетию Великой Октябрь­ ской социалистической революции, была представлена его ком­ позиция «Самоотверженный труд женщин в годы Великой Отечественной войны». Рядом с ним — Александр Семенович Сеньков. Это не толь­ ко опытный иконописец, но и позолотчик, реставратор старин­ ной живописи. Он выполнял работы по реставрации Успенского собора в Кремле, был на клеёночной фабрике, работая там грунтовальщиком. У Александра Семеновича своих композиций немного. Но его произведения всегда отличишь по особой манере письма. — Что пишите?— спрашивает Морозов, заметив несколько в стороне за локтем его руки, черную коробочку, с тщательно нарисованными деталями нарядной одежды всадника на розо­ вом коне. Сеньков поправляет двойные очки на переносице, поднимает шкатулку. — Это «Битва» — делаю по вашей композиции. — Интересная работа,— говорит Корсаков, рассматривая шкатулку Сенькова.— Первая особенность ваших композиций— пейзажная. Вы рисуете какие-то необычные папоротниковые деревья — таких я еще ни у кого никогда не видел. Строгие линии, золотые штрихи... И всадники ваши похожи все один на другого. Но, знаете ли, в этом есть своя прелесть. Правда, ведь, Иван Николаевич? Морозов в знак согласия, молча кивнул головой. Шкатулки художника Сенькова мы не найдем ни на выстав­ ках, ни в музеях. Зато коробочки, расписанные им, очень нравятся покупателям. По соседству с Сеньковым трудится над росписью шкатулки скромный миниатюрист Николай Тимофеевич Гурьянов. Гурь­ янов так же, как и Меркурьев, не раз бросал свое иконописное мастерство, трижды воевал, был рабочим на фабриках и заво­ дах. Но тяга к работе с кистью пересилила все остальное и Гурьянов пришел в коллектив художников Мстёры. Гурьянов так умеет написать миниатюру, что веришь в любую, самую невероятную сказку. В артели с большим уваже­ нием относятся к этому тонкому мастеру лаковых изделий. Здесь же находится и один из старых знатоков тонкой росписи молчаливый и умный мастер Василий Матвеевич Кротов,