b000002480

ный в бумагу парижский диплом и, кашлянув, проговорил, ста­ раясь выражаться более торжественно: — Вот, большую награду принесли тебе, Николай Про­ кофьич. Золотую медаль тебе присудили. — Что?— повернулся к ним Клыков, по-стариковски щурясь и на минуту оживившись. — Дипломом тебя наградили,— громче повторил оратор и показал на документ, заключенный в черную рамку под стеклом, украшенный золотыми виньетками, скрепленный гро­ мадной печатью и подписью французского министра. Но старик снова отвернулся и склонил свою белую голову над столом: — А, диплом,— бормотал он,— ну положите там на комод... Так ничего торжественного, к великому огорченью послан­ цев, из этого врученья и не получилось. По совершенно непонятной для них причине Клыков к на­ граде остался равнодушным. И только одна дочь, помня историю с книгой профессора, догадывалась, что не любит старик все иностранное, считая для своей чисто-русской души унизительным слышать чье-либо одобрение его работы, кроме как из уст родного народа. Узнав о том, как принял Клыков парижский диплом, Суслов сказал художникам: — Молодец старик. Правильно дело понимает и ценит честь русского художника. Вы у него учитесь. Это не вас медалью отметили на выставке, а талантливость советского народа. Ваша заслуга тут более чем скромна.