b000002478

Стоял конец марта, ночные заморозки давали себя знать. Под ногами аппетитно, точно поджаренная хлебная корочка, похрустывал ледок. Но вот и цель нашего прихода. Большой подковой из­ гибается опушка старого леса, любимое место токующих косачей. Теперь мы шли осторожно, чуть не на цыпочках. Тетерева —птицы чуткие, и ночуют они где-то тут, па деревьях, неподалеку от места будущего тока, —^ это я знаю точно. Мне приходилось не только видеть их ночующими в лесу, но и слышать, как они похрапывают во сне. Я живо представил себе нахохлившихся тетеревов, сидящих на ветках, точно куры на насесте, и невольно улыбнулся. Как хорошо, что в эти минуты почти ни о чем, кроме охоты, не думаешь. Дышится легко, чувствуешь себя бод­ ро. Голова свежа, усталый мозг отдыхает. В этом-то и со­ стоит одно из неоценимых достоинств охоты. Мы миновали редкий кустарник, перешагнули про­ паханную трактором лесную межу и подошли к опушке высокого леса. Тут, у самого края, стоял первый шалаш. Всего их с Иваном Герасимовичем мы соорудили за не­ делю четыре. Но этот, первый, сделанный из осиновых и лиловых ветвей, я загодя облюбовал для себя. Рядом сто­ яло несколько могучих, в четыре обхвата, дубов, которые лишь смутно угадывались в темноте. —Иди туда краем леса, —шепотом сказал я и, хотя Юра не мог видеть, все же показал рукой направление.— Через семьдесят шагов под высокой елью будет такой же шалаш. Залезай в него и устраивайся. Только тихо. —Ладно, —чуть слышно ответил Юра и пошагал в темноту. В голосе его была еле уловимая дрожь. «Волну­ ется парень», —подумал я. А разве я тоже не волновался на первом току? Когда это было? Двадцать, нет, наверное, тридцать лет назад. Тогда я не имел ни бинокля, ни термоса, ни порядочного ружья. У меня была старенькая одностволка, в двух мес­ тах перевязанная проволокой. Так же, как нынче сделал я, охотники, испытывая мое мужество, нарочно послали меня в самый дальний шалаш. По молодости я тогда сер­ дился на них, а теперь понимаю, что они были хорошие люди и желали мне добра. С минуту я постоял прислушиваясь. В темном лесу так тихо, что слышно журчание ручейка, потаенно пробив­ шего себе русло код снегом. Весна. 95