b000002478

поднялся, порвал Алешкин кнут, но видит, дело плохо, и пустился от них наутек. «Ну, вот, — сказал тогда глупый Алешка, «= теперь он нас не тронет». Василий Филиппович поблагодарил меня за чай, ле­ пешки и стал закуривать. Затянувшись и пустив клуб дыма, продолжал: —Дня три Тихоня был смирный. Пасет Алешка коров па лугу, все спокойно. Думает, укротил Тихоню. Ан, вовсе нет. Только Алешка вышел из-за стога, —глядь, что та­ кое? Прямо на него катит бык. Парень вгорячах побежал к опушке леса, к березняку. Решил спасаться на дереве. Бежит Алешка, запыхался, чувствует, не успеет до­ бежать. Вот-вот догонит его бык и сомнет. Сорвал подпа­ сок с себя плащ, а Тихоня тут как тут. Алешка кинул ему па рога плащ, а сам в сторону —и скорей к лесу. Пока бык с плащом возился, Алешка успел залезть на березу. Тихоня сбросил с головы плащ, подбежал к березе, но уже поздно. Так что он делал! Начал реветь и копать зем­ лю ногами. Алешка сказывал, комья земли далеко летели. Упал на колени, рогами землю ковыряет, качает дерево, а сам все ревет. Вспахал всю землю вокруг этой березы, я после сам видел. Вот тебе и Тихоня! Потом отошел к кус­ ту и стоит. А Алешка так и сидел всю ночь на березе. Лишь па рассвете, когда затрубил Андрюшка в рог, снял Тихоня осаду. Услыхал он, чертило, Андрюшкину трубу и опро­ метью бросился к колхозному двору. Дескать, с Алешкой ничего не поделаешь, так на Андрюшке зло сорву. Вот такой, громила, злопамятный! Слез Алешка с дерева, на земле стоять не может, ноги занемели, руки дрожат. Шутка ли просидеть всю ночь на березе! Физкультура не слишком приятная. Отдохнул он немного, разыскал изорванный быком плащ и поплелся в деревню. А я в это время гнал лошадей из ночного. Слышу, ре­ вет наш забияка. Но я-то его не боялся, потому что живот­ ных никогда не бью, да к тому же я верхом вот на этом своем иноходце. Утро было туманное. Гляжу, идет сторо­ ной какой-то зверь: по шерсти похож на нашего быка, а по рогам — вроде как лось. Подъезжаю ближе и чуть с ло­ шади не упал от смеха. Вижу, идет Тихоня долком к лесу и воет, а на рогах у него худая борона. И смех и горе. 89