b000002478

В комнате стояли этажерки с книгами. Когда вошла Нина, я спросил ее: Ваши книги? Папа большой любитель. Он покупает. Наум Савельевич подтвердил: —Дядя Миша знает толк в литературе. Когда в на­ строении, читает стихи Пушкина, например, такое: «Мол­ вить без обиды, ты, хлопец, может быть, не трус, да глуп, а мы видали виды». В продолжение чаепития я, как завороженный, смотрел на Нину. Мне все в этой девушке нравилось: ее пышные белокурые волосы, брови с легким изломом, большие се­ рые глаза, четко очерченные губы, голос. Держалась она просто, независимо и, вместе с тем, с уважением к отцу и гостям. И еще мне понравилось, что в доме Михаила Андрееви­ ча (так звали отца Нины), вопреки традициям, за все вре­ мя ни слова не было сказано об охоте. Только коричневое чучело долгоносого большеглазого вальдшнепа, что стояло па старом шкафу, напоминало об охотничьей страсти гла­ вы семьи. За чаем хозяин был по-прежнему молчалив, читал га­ зету «Сельская жизнь» и на нас не обращал внимания. Один только раз я спросил его о непонятных мне лодках. Он коротко и довольно сухо объяснил: —Неподалеку от деревни, за лесом, —большое озеро Синяя Осока. Там и рыбачим. Без лодок нам дня не про­ жить. —Летом приедем за лещами, —пообещал мой друг, ни к кому не обращаясь. Скупости ответа Михаила Андреевича я не придал зна­ чения. Меня поразило то, что от самих слов его повеяло чем-то заветным, романтическим, чего так давно жаждало мое сердце. Синяя Осока! В этом названии звучала лесная сказка. И мне вдруг вспомнились слова знакомого поэта, которые воспринимались теперь словно доброе заклинание: Опять из соснового бора Смолистым пахнуло теплом, Блеснули лесные озера Загадочным черным стеклом. До конца чаепития сидели молча. Я мечтал о своем, все смотрел и не мог наглядеться на Нину. «Отчего эго так бывает, —думал я, — встретишь на пу- 72