b000002478

тяжелым. Дорога рухнула, и даже пешком можно было пройти лишь с трудом. Идти пришлось в плотном сером тумане по скользкому ледяному валику. Ноги то и дело шумно срывались в стороны, и там, где раньше шел полоз, теперь была снежная слякоть чуть не по колено. Вышли мы со станции часов в пять утра и только к две­ надцати, совсем выбившись из сил, попали в Нерожино. Туман рассеялся. Осмотревшись, я с разочарованием заме­ тил, что поблизости нет ни реки, ни озера. Даже неболь­ шого, поросшего осокой пруда, в каком обыкновенно бес­ печно плещутся хорошо откормленные деревенские утки, я не увидел здесь. Но почти у каждого дома почему-то была лодка, или перевернутая вверх килем, или, как бо­ рона, боком прислоненная к забору. У некоторых дворов их виднелось даже по две. Тут были проворные узкие бот- ники, на которых ходят с одним кормовым веслом, и боль­ шие лодки с уключинами для распашных весел. Были и с подвесными моторами. Остановились у красного с точеными балясинами крыльца дома егеря, который ничем не выделялся среди других. Леса тут не жалели, дома строили огромные из столетних кряжистых бревен. Наум Савельевич громко по­ стучал. На стук вышел хромой чернобородый мужчина в белой овчинной жилетке, на вид лет сорока пяти. Он, как мне показалось, небрежно и холодно сунул нам жесткую руку, затем, ни слова не говоря, повернулся широкой су­ тулой спиной и вошел в дом. Мой приятель, как ни в чем не бывало, последовал за ним. А я в недоумении стоял на крыльце и не решался переступить порог. «Каков Дема, таково и дома», —подумалось мне. Приятель заметил, что я колеблюсь, и вернулся. —Не робей! —шепнул он, хлопая меня по плечу и улыбаясь. Горница в четыре окна, смотревших па пустынную улицу, была разделена легкой перегородкой на две ком­ наты —- большую и маленькую. Окна была заставлены полыхающими цветами в плошках. Мы вошли в простор­ ную, чисто прибранную кухню, которую освещали два бо­ ковых окна. С чувством стеснения и робости сел я на ду­ бовую лавку у входа, ружье поставил между колен. Мой товарищ вел себя в доме как свой человек. Он по­ весил ружье, разделся, снял сапоги. Потом полез па печку, достал две пары бурых подшитых валенок. Одну обул сам, 70