b000002478

После занятий мы вышли на шумную Петровку, и Петя с грустью в голосе произнес: —Ты правильно решил. И я бы с тобой без оглядки поехал, да вот Люся... Пошагали дальше. Шли молча, думал каждый о сво­ ем. У Москворецкого моста, где надо было расставаться, Петька вынул из кармана и подал мне горсть конфет: —Вот возьми, пригодятся. —Откуда они? —Когда все стали расходиться, мимоходом прихватил из вазы. Я только головой покачал и сказал ворчливо: —Кощунство, Петя. —Один раз —для памяти. Мы обнялись и тепло попрощались. Я пошел пешком к себе на Болото, а он —на Кропоткинскую. Денег на такие «безделухи», как трамвай, нам не полагалось. 3. На семи ветрах Так случилось: судьба кидала меня по стране из края в край. Из Москвы попал в Алма-Ату, через год переехал в Ташкент, побывал в Ашхабаде, Теджеке, Керках, Чарджоу, Бухаре. Потом меня метнуло к северу от Ленинграда, в Лодейное поле. Позднее пришел по лесному тракту на Вы- тегру. В тех же краях набрел на тихий рыбачий городок Вознесенье, у которого прозрачные воды холодной реки Свирь вытекают из огромного, сердитого в непогоду и ска­ зочно красивого во время штиля Онежского озера. «Поезжу, покуда молод,—думал я в то время..—Лю­ дей посмотрю, себя покажу. Дорога, сказывают, уму-разу­ му учит. Не зря в народе толкуют: дома руки, ноги спят, а в пути и головушка не дремлет». Еще несколько лет ушло на путешествия, никем не предписанные, благословленные только Петькой Балашо­ вым, после которых в чемодане моем появились исписан­ ные вдоль и поперек дорожные блокноты. Чимкент, Петро­ павловск, Кокчетав, Бузулук, Самара, Вологда, Краснодар, Горловка, Ростов-на-Дону, Иваново, Кострома, Ярославль, Муром, Гусь-Хрустальный и Владимир стали городами мо­ ей биографии. Я ездил по стране, жил, работал, учился. В этих поезд- 60