b000002478

как дома. Шумно пили чай, дуя и причмокивая, конфеты брали одну за другой, целиком отправляя в рот. Один тол­ стый писатель, в позолоченных очках и льняной блузе ставил перед собой полную тарелку бутербродов и быстро, с редкостным аппетитом и беззастенчивостью, без разбора съедал все. Но были и такие, которые, к моему изумлению, никогда ничего не ели и не пили. Для них не было гастро­ номической редкостью все то, что подавалось на стол. Много недель прошло, покуда я впервые осмелился взять с тарелки соблазнительный бутерброд с колбасой. Бутерброды были так вкусны! Я таких прежде не только не едал, но даже и не видывал. Они были из тонких ломти­ ков белой-пребелой булки со сливочным маслом, дорогой копченой колбасой, красной икрой, ветчиной, а иногда с балыком, шпротами и сыром. Если тарелки опустошались, тетя Христя подкладывала бутерброды, старалась, чтобы всем досталась легкая питательная закуска. К нашему счастью, в те трудные годы конфет, бутербродов и чаев на эти вечера не жалели. Я стеснялся даже подходить к этому щедрому столу. Попросту считал, что не имел на это права, чувствовал се­ бя в компании как бы случайным, незаконным посети­ телем. Первый раз я взял из вазы конфеты во время пере­ рыва. Сделал это робко, стараясь, чтобы никто не заметил. Пил крепкий чай в углу, обжигаясь и блаженствуя. Кон­ фета «Южная ночь» была шоколадной, с мягкой фрукто­ вой начинкой. На голубом фоне обертки синели высокие пальмы с веерными листьями. Кроме прозрачной проклад­ ки, под оберткой был еще и тонкий листочек серебристой фольги. Этаких роскошных конфет мне пробовать никогда не приходилось. Иногда чай подавали с душистым лимоном и сахаром, и он был тоже необыкновенно хорош и вкусен, но мне больше нравился крепкий чай с конфетами. И все-таки я, наверное, скоро перестал бы ходить на Петровку, если бы не один случай. Как-то раз руководи­ тель немного опоздал, пришел на вечер, когда занятия уже начались. Их открыл без него какой-то молодой поэт, его заместитель. Старший наткнулся на меня, смиренно сидев­ шего в прихожей, и, распахнув дверь, громко, чтобы слы­ шали все, спросил: —Ты чего здесь прячешься? Что, тебя не пускают? 57