b000002478

«Даешь!» —с этим словом мы просыпались и засыпа­ ли. Оно, как нельзя лучше, отвечало нашим стремлениям жить и бороться, в нем для нас призывно и набатно зву­ чал воинственный клич: —Даешь литературу! Вот почему с такой магнитной силой по субботам при­ влекали нас вечерние огни «Вагранки» в памятном доме Ро- гожско-Симоновского райкома. Поэтому мы так крепко дружили, глубоко и искренне, ценили поддержку товари­ щей, их любовь к художественному слову. А жизнь в нашем кружке шла своим чередом. Я в те годы самонадеянно и отчаянно взялся за большое произ­ ведение, начал со всем усердием, на какое был способен, писать первую в моей жизни повесть о рабочей семье — «Сухари». Чтобы домашним не мешать, я просиживал долгие вечера за кухонным столом. Успел вчерне напи­ сать первую часть повести о строителях, примерно сто двадцать рукописных страниц. Кружковцы знали о моем замысле и, хотя я не просил об этом, при составлении плана занятий решили включить в один из вечеров обсуждение моей еще не законченной повести. В назначенный срок я пришел с рукописью, тор­ жественно подтянутый, гладко причесанный, взволно­ ванный. Бондарев спросил меня: —Сколько тебе понадобится времени? У меня был приготовлен отрывок из двадцати страниц. Я попросил полчаса. Староста скомандовал: —Давай, выкладывай. Да о себе скажи несколько слов. В четыре короткие фразы уложил я автобиографию и начал читать. В это время в комнату вошли трое незнако­ мых людей: двое мужчин и женщина. Возник шум, пока они рассаживались. Я остановился. Читай, не смущайся, —приободрил председатель­ ствующий. Как после выяснилось, женщина оказалась корреспон­ дентом выходившей в Москве на немецком языке газеты «Московское обозрение» — «Москауэр рундшау». Все трое с интересом слушали мое чтение, высказывания кружков­ цев, задавали Бондареву много вопросов, подробно инте­ ресовались всем и провели в «Вагранке» целый вечер. 52