b000002478

копала гряды, сажала редиску, картошку, лук, стирала белье, выполняла еще десятки всяческих дел, то есть жила, как и тысячи ее подруг, вечно занятой сельской жизнью, не знающей лени и опасной праздности. Анатолий Сергеевич, подойдя к ней, взял с ее разреше­ ния ведра. Когда она поравнялась с нами, Мольков осто­ рожно поставил полные ведра на траву и принялся объяс­ нять, что перед ней, дескать, бывшие коммунары, приеха­ ли повидаться со Мстерой, а дом, где живет сейчас жен­ щина, когда-то был его домом. И, мол, хотелось бы узнать, что нынче слышно про тех, кого местные острословы за полосатость облачения величали арестантами. Он по очереди церемонно представил ей нас. —А я ведь тоже училась в коммуне, —с гордостью в голосе сказала вдруг женщина и отрекомендовалась: — Александра Николаевна. Может, помните Борисову Шуру? —Вы —коммунарка? —удивленно переспросил про­ сиявший Мольков. —■Вот встреча, даже не верится! Для него эти слова «училась в коммуне» были равно­ значны знакомому с детства волшебному заклинанию: «Сезам, отворись!» В ответ на это Борисова сказала, что она работает в местной школе воспитательницей. Года два или три назад ей удалось прочесть в «Комсомольской правде» статью «Изумленные беглецы». Так журналист назвал мстерских коммунаров. —Из этой статьи, —добавила Александра Николаев­ на, —я узнала, что кем-то пишется о нашей коммуне кол­ лективная книга. Желаю авторам удачи и низко им кла­ няюсь. *—Значит, нам, потому что именно мы и готовим такую книгу, —с удовлетворением сказал Мольков. В голосе его явно прозвучало желание чуточку похвалиться. —Когда выйдет в свет, пришлем вам на память. —Да уж, пожалуйста, ребята, не позабудьте, постарай­ тесь. Я буду ждать. С необыкновенным радушием и искренностью она при­ гласила: —Пойдемте, мальчики, чай пить. Заодно посмотрите, как я живу. Никто не возражал, и мы всей оравой, застревая и тол­ каясь в дверях, вошли в квартиру. Хозяйка усадила нас, поставила на стол, покрытый бе- 218