b000002478

Когда однажды трое приятелей заехали за мной из Москвы и предложили трехдневную поездку во Мстеру, я, как истинный путешественник, ни секунды не колеб­ лясь, сказал: —С вами, друзья, —хоть в страну Аризонию! Одним из спутников был Павел Васильевич Кениг, скульптор, человек умный и талантливый. Уже не моло­ дой, в роговых очках с темной оправой, он выглядел утом­ ленным и ослабевшим, словно лишь недавно излечился от тяжелой болезни. Да так оно и было, Кениг перенес инсульт. , Ходил он тихим шагом, опираясь нетвердой рукой на черную трость с резиновым набалдашником. Волосы его поредели, цвет их трудно было определить. И все- таки это был тот самый Паша Кениг, творец, мыслитель, философ и поэт, которого все в коммуне знали и любили как выдумщика и весельчака. ' С мягким юмором рассказывал он в дороге, откуда вдруг взялась у него, бывшего беспризорника, выходца из оренбургских степей, иностранная фамилия. —От отца, которого я не помню, мне досталась фа­ милия Конюх. Но разве можно юноше, пробивающемуся в поэты, жить с такой неблагозвучной, как мне казалось, фамилией? И стал я ее постепенно, год за годом, по бу­ ковке изменять. Паспорта у меня не было, а учетчики в детдоме, и в коммуне писали в своих бумагах, как говорил. Так мало-помалу превратился я в мистера Ке­ нига... За рулем старенького «Москвича», на котором мы от­ правились в путешествие, сидел молчаливый Борис Влади­ мирович Троицкий, темноволосый и смуглый. Он —чело­ век технической мысли, инженер, заместитель главного конструктора станкостроительного завода. Насколько я помню, Троицкий', когда не был за рулем, пи на минуту не выпускал из рук масленок, гаечных ключей и отверток, откладывая их разве что во время завтрака, за обедом или ужином. Третьим был, тот, кто удачно придумал наше путешест­ вие, — Анатолий Сергеевич Мольков. Небольшого роста, грузноватый, с лунообразным лицом, на котором выделя­ лись большие, темные глаза, а на пухлых щеках —ямочки, что так нравились в юности его синеглазым подругам, 212