b000002478

Печь, прикрытая дерюгой, пышет жаром. По стенам бегают тараканы, за свои длиннющие усы прозванные прусаками. Под шестком мирно трещит сверчок. Коптил­ ка мигает на загнетке. Печь для нас была местом особен­ ным, почти священным. Тут прошло чуть ли не все мое раннее детство. Не зря про нее сложили в народе так мно­ го сказок, пословиц, поговорок. Не раз слышал я такие ' загадочные слова: «Пока баба с печки летит — семь дум передумает». У нас про печку была своя детская приго­ ворка: «На печи в углу сидела, ела кашу с молоком». А что касается русских сказок, то не одно поколение кресть­ янских ребятишек в первый раз услышало их на печке, в родной избе. Не знаю почему, но в сказках мне больше всего нра­ вились те места, когда их герои летали. То это была баба- яга, что мчалась над лесом в ступе, то ведьма на помеле, то Змей Горыныч крылатый, то Конек Горбунок, то совсем уж диковинный ковер-самолет. Но интереснее всего был Иванушка-дурачок, который летал по белу све­ ту на такой же самой печке, как наша, что грела бока и спины, локти и пятки, на которой сушили рожь и где зим­ ними вечерами сидели мы с милым дедушкой. Стоило Иванушке сказать: ■ По щучьему веленью, По моему хотенью — Неси меня, печь, за синее море! — как печь, вместе с горшками и ухватами, плавно подни­ малась выше рек текучих, лесов дремучих, гор высоких и несла Иванушку в те края, где ему побывать хотелось. Позднее я услыхал другую сказку, про кузнеца Ваку- лу, что в морозную рождественскую ночь верхом на чер­ те летал в Петербург к царице за черевичками для своей невесты Оксаны. Всему этому я завидовал, мне самому хотелось .летать. А летал я только во сне —падал куда-то. Я рассказывал об этом маме. Она говорила: «Растешь, сынок». Как все дети, я без конца задавал взрослым вопросы. У дедушки спрашивал: — А какое оно, царство-государство? Дед смущался, теребил седую бороду и отвечал не­ ясно: •—Государство-то? Кхм... Россия, наша держава, 209