b000002478

На третий день к вечеру дедушка скончался. Обо всем этом я узнал будучи в годах, а в детстве по­ сле матери не было для меня человека милее дедушки. В редкие наезды в село собирал он ребятишек, своих и чужих, в избу, и тогда не проходило для нас ни одного вечера без сказок и занятных рассказов. Он всего пона- слышался от людей, за свою жизнь повидал немало, ему было чем поделиться с внуками. И дедушка щедро раз­ даривал нам богатства своей простой, открытой души. Сказок он знал много и умел их рассказывать по-сво' ему, с приговорками, шутками-прибаутками, как-то осо­ бенно певуче и складно. Быль у него так забавно пере­ мешивалась с небылицей, что, кажется, он и сам не знал, где кончается правда, где начинается выдумка. Главное, что все у него получалось складно и здорово и нам, ребя­ тишкам, интересно. Мы любили все необыкновенное, неслыханное. Сказки свои он всегда начинал такими словами: «В некотором царстве, в некотором государстве, а именно в том, в котором живем...» Многие сказки его теперь я по­ забыл, но слова эти навсегда врезались в память. Когда я подходил к печке, дедушка говорил: «Давай, я тебя подсажу». При этих словах я оглядывался и смот­ рел на дедушку с подозрением. Основания для этого у меня были веские. Однажды мама, держа в руке хлебный ножик, сказала: «Этим ножом не хлеб резать, а стариков на печь подсаживать». Вот я и глядел, пет ли в руках у дедушки такого ножа, может, им не только стариков, а и мальчишек на печь подсаживают. Но у доброго дедуш­ ки ножа, конечно, не было. Он брал меня под пазушки и легко, как перышко, поднимал на печь. Сам он тоже влезал к нам, садился па край, длинные ноги его в се­ рых подшитых валенках свисали ниже печурок. Крестом сложив руки на впалой груди, дед важно предупреждал: «Только тихо сидите, воробушки, а то не буду я и сказ­ ку начинать». И, степенно поглаживая козлиную бород­ ку свою, принимался рассказывать. Мы слушали дедуш­ ку затаив дыхание. Бывало, кто-нибудь из нас нечаянно уснет на печи и спит себе, приткнувшись в углу на тря­ пье, а другой рядышком тихонько посапывает. Дед уста­ нет сидеть, осторожно приляжет с нами на дерюжку и уснет беспокойным, чутким сном. - 208