b000002478

ся корпусам, кренился влево и вправо,, но голову при этом держал высоко поднятой. После прогулки Гудов заходил в редакцию; в коридорах, в комнатах подолгу звучал его сочный, поставленный, как у хорошего певца, голос. —Между прочим, знаете что? —нависая над собесед­ ником, говорил Гудов. — Да нет, где же вам... И начинал рассказывать какую-нибудь историю. Мо- ' жет, совсем пустяковый был случай, о котором шла речь; пусть мелка, словно мошка, была мысль, что развивалась Павлином Давыдовичем, но он так умел подать ее слуша­ телю, так энергично жестикулировал, вертел золотым перстеньком перед глазами собеседника, что. все сказан­ ное воспринималось как и впрямь нечто важное. Моло­ дые сотрудницы редакции, как завороженные, смотрели на Гудова, на его перстенек с синим камушком и откро­ венно любовались им в эти минуты. Гудов был по-своему красив, хорошо, со вкусом, оде­ вался и отличался той изысканной вежливостью, кото­ рая достигается долгой тренировкой. Чего греха таить — этих свойств так не хватало многим работникам редак­ ции. Правда, Павлин Давыдович употреблял триста слов там, где хватило бы трех, но ему прощали эту малень­ кую слабость. В редакции Гудов чаще всего заходил к секретарю Степану Алексеевичу Гаврину. Невысокий, грузный че­ ловек с круглым лицом, в больших роговых очках, Гав­ рин был из числа тех, кто, увлекаясь делом, забывал обо всем. Как журналист, он привык искать сокровища в ду­ шах человеческих, и, надо отдать ему должное, нахо­ дил их. Секретарь нимало не заботился о солидности и важ­ ности, не терпел полуправды, делал все просто, не крив­ ляясь и не морща лба, как иные. Ходил он в кургузом пиджаке, широких брюках, носил дешевые ботинки, се­ рые галстуки и, по-видимому, не придавал значения внешности. ^ Гость подолгу просиживал в кабинете секретаря. Но тот знал его повадки. Поговорив для приличия минут пять, хозяин любезно подавал пачку свежих Газет, с улыбкой говорил: . . ■ —Извини, я занят, —и углублялся в работу, 195