b000002478

брать побольше интересного материала и сегодня же на­ чать очерк. Но он сдержался. Час был ранний. Надо было повидаться с родителями, умыться с дороги, почистить одежду, обувь, немного отдохнуть, позавтракать. У крыльца встретила Александра мать, смутив его восклицанием: ' ~ . —Какой ты важный стал, Санька! Он снял шляпу, обнял мать, крепко поцеловал ее и спросил, чтобы побороть неловкость: —А где отец? Любуясь сыном, мать медлила с ответом. Думая о своем, она подперла рукой подбородок, качала головой и приговаривала: —Городской, с галстуком каким, в штиблетах, при часах. Ах ты, милый! Ступай, сынок, в избу, ступай. Отец там бреется. • у Уже в доме Саша узнал от матери, что пастух жив и здоров и что он уже три года на пенсии и живет хорошо. Оказывается, мать только что его видела. Василий Леонть­ евич с утра отправился на кладбище проведать могилку жены. Саше стало немного легче, но беспокойство перед началом дела все же не покидало его. Вспомнился совет Матвея Романовича: «Ты, Саша, ни своей памяти, ни пер­ вому впечатлению никогда не доверяй. Со всеми беседуй, все записывай, пять раз переспрашивай, выведывай новое. Тут тебе настоящая жизнь и откроется». Александр спросил: —Ты, папа, помнишь пастуха нашего, Василия Ле­ онтьевича? Вытирая мокрое лицо полотенцем, Григорий Афа­ насьевич сказал: —Чудной твой вопрос, Санька. Кто его в нашем селе не помнит? Он тут почти всю жизнь скотину пас. А тебе на что? Саша рассказал отцу о редакционном поручении и при этом неожиданно для себя прихвастнул. Редактор будто бы заявил: только тебе, Александр Григорьевич, одному во всей редакции по силам это ответственное за­ дание. Надеемся, что справишься... Теперь он и сам ве­ рил, что слова эти были сказаны. Отец проворчал что-то неопределенное и вышел па кухню. Когда он вернулся в горницу, Саша попросил рас­ сказать о пастухе. 188