b000002478

...А трактор рокотал. В поле стало теперь светло, по­ дул легкий ветер, из оврага потянуло теплом, запахом ила, застоявшейся воды. Первый жаворонок взвился над пашней и запел в вышине, славя песней новый наступив­ ший день. Чуть позже из села прилетели грани. Они важ­ но ходили за трактором по рыхлым бороздам, ничуть не боясь машины, клевали чертей, перелетали с места на место и кричали, точно сердились на Фросю, что она так рано начала пахать, пока они еще спали, словно не знала, что им нужно пропитание, чтобы кормить прожорливых птенцов. Одна стая улетала, другая появлялась. И они дол­ го летали так взад-вперед —в село и обратно на пашню, и эта их утренняя работа забавляла Фросю. Вспоминая о молодых годах, Фрося задавала себе во­ просы: «Что случилось с Сергеем? Почему он стал таким хмурым и странным?» И она была благодарна Кураеву за то, что он пришел в их дом, поддержал Сергея, да и ее встряхнул и ободрил. И Сергей теперь был вдвойне дорог ей. «Ничего. Все наладится, и опять заживем не хуже людей, —думала она. —Хорошо бы вот сына родить...» ...А Сергей в это время спал, как ребенок, широко раз­ метавшись в постели и легонько похрапывая. За всю не­ делю он уснул так крепко впервые и теперь отсыпался всласть. Проснулся Сергей около полудня. В комнатке все бы­ ло чисто прибрано, никаких следов вчерашнего чаепития не осталось. Мирно, с легким хрустом тикали стенные ча­ сы. Сильно пахло багульником. Над кроватью висело Юрино ружье с пластинкой на прикладе. Красавец кот' мурлыкал на комоде, намывал лапой гостей и важничал. Голубая пролеска цвела в стакане с водой привольно, как в лесу, и Сергею почудилось, что он видит даже капельки росы на ее листьях и лепестках. «А я бежать собрался, — с досадой на самого себя по­ думал Сергей. —Ах, дурень, ах, дурень». И он вдруг представил, что в одночасье не стало бы из-за вспышки бешенства всего, что окружает его сейчас, составляет нераздельную часть его жизни, его самого, — и на какой-то миг ему стало страшно, и он застонал, как от физической боли. Он вскочил, словно ужаленный, и тотчас вспомнил про гостя. —Ты здесь, Федя? 169