b000002478

полночь отпевают, вторые чертей разгоняют, третьи сол­ нышко на небо зовут». Он говорил это внуку Федьке лет сорок назад, но слова запомнились, Шорох ветвей в саду, все эти деревенские звуки, от ко­ торых он давно отвык, вчерашний разговор напомнили вдруг Федору Андреевичу годы молодости, сватовство Сер­ гея, короткую любовь к Фросе, разлуку с ней. В доме Фроси уже готовились к свадьбе, Сергей ходил тогда к ним на правах жениха, а Федор все еще не мог, не хотел понять, что Фрося для него потеряна навсегда. Он звал ее тайком уехать из Колотыркина, отказаться от свадьбы. Так продолжалось дня три, покуда Фросина мать не оказала ему при всех сурово и прямо: —Не крути голову девке. Уходи отсюда, и чтоб в на­ шем доме ноги твоей больше не было! —Опрокинь стаканчик на дорожку, —примиряюще сказал Фросин отец, хлопая его по плечу, и сам выпил о ним рюмку настойки. Они закусили холодными рыжика­ ми, и в ту же ночь ушел Федор из села. Он шел через лес, налегке, один, настроение у него было буйное, парень во все горло пел песни, и сонные птицы, срываясь с ветвей и вершин деревьев, шарахались от него в глубину бора,- Было хорошо и жутко. Кровь бурлила в жилах, как брага. В полубеспамятстве, в каком-то диком, первобытном бре­ ду пробродил он по лесу всю ночь. Много лет Федор думал, что Сергей ничего не знает о его любви, но это было не так. Однажды при встрече друг спросил его вроде бы ни с того ни с сего: — Зачем ты, Федька, хотел украсть у меня Фросю? Федор долго не отвечал на это, потом искренне, без уверток сказал: —По глупости, Сережа. Молод-зелен был. Ты прости меня. Пора бы уж и позабыть про это. Но что делать? Разум, Сережа, велит, а сердце не позволяет. И Сергею нечего было сказать своему другу. ' ...Кураев хотел еще подремать, но сон уже не шел к нему. Он поднялся с постели и стал одеваться. «Пора мне уходить», —подумал гость, 6 Уложив мужчин спать и прибрав со стола, Фрося ста­ ла собираться на работу. Она повязала голову темным 6 * 163