b000002478

Кураев ждал от нее длинных и сбивчивых жалоб, свой­ ственных женщинам. Но она прибавила только: —Из-за этого мы и сына лишились, из-за него.., И слезы вновь часто-часто закапали из-под ее' ресниц. Кураев пристально посмотрел на друга, который сидел за столом хмурый, ссутулившийся, подавленный. «Раз­ любил он ее», —мелькнуло в его голове. Он все больше убеждался, что перед ним не прежний мужественный и сильный Сергей, каким он знал его два года назад и мно­ го раньше —в лесорубах, в партизанах, а совсем иной, непонятный, внутренне опустошенный, замкнутый и без­ вольный человек и что в нем появилась какая-то червото­ чинка. «Мне и без того тошно», «От людей хоронится» — эти неясные слова Сергея и Фроси тревожили Федора Андреевича. «Если ты хочешь знать, дорогой друг, мы должны преклоняться перед силой материнской любви, — мысленно обратился он к Сергею, почему-то переходя на сторону Фроси и невольно проникаясь к ней уважением. — Нам, мужчинам, далеко до этого». Он перевел взгляд на Фросю. Лицо ее просветлело, глубокие складки у рта стали мягче, серые глаза, слегка припухшие от слез, уже не были теперь недоверчиво-на­ стороженными, смотрели без прежнего отчуждения. И вся она казалась ему той прежней Фросей, простой, женствен­ ной, которую он когда-то любил, скрывая эту любовь от Сергея. «А она славная», —подумал Федор. Захотелось сказать ей ласковое слово, ободрить. —Другого сына тебе надо родить, Фрося. Ведь ты не старуха. Она быстро повернулась к нему и посмотрела с удив­ лением, искоса и недоверчиво. Шутит он, что ли? А мо­ жет быть, гость прав? Сердце ее забилось учащенно. «Тук- тук, тук-тук», —раздавались его удары. —Иди, поставь самовар, —приказал Сергей. —Нужно гостя чаем напоить. Фрося покорно встала и, все так же прижимая ладонь к груди, молча вышла на кухню. 4 Теперь Федору было ясно: смерть сына глубоко рани­ ла сердце друга, —все остальное в его настроении случай­ ное и наносное. Что сказать, что сделать, чтобы помирить 6 Заказ 2150 161