b000002478

ветливая, она в этот раз почему-то не поздоровалась с Фе­ дором Андреевичем. В черном платье, по-старушечьи повя­ занная черным, низко спущенным на лоб и скрывавшим ее лицо платком, она напоминала какую-то суздальскую мо­ нахиню и показалась Федору некрасивой и старой. Наследили тут сапожищами, — ворчливо сказала она, принимаясь подметать чистый пол, и голос ее звучал тоже по-старушечьи. —Замолчи! —с непонятной для гостя сдержанной яростью проговорил муж и громко скрипнул зубами. Фрося, не обращая внимания на его окрик, деловито подмела пол, расставила вдоль стены стулья, задернула за­ навески на окнах и, не произнеся ни слова, вышла в кух­ ню, оставив дверь приоткрытой. Слышно было, как она кричала на собаку: —Поди вон, проклятая, погибели на тебя нет! Куда лезешь? А Федор подумал, что ругается Фрося не по злобе, а по какой-то механической привычке. Она делает это, быть может, подражая своей матери, своим соседкам, совершен­ но так же, как дети в играх своих во всем подражают взрослым. Он хотел сказать об этом Сергею, но подумал, что тот, живя с Фросей больше пятнадцати лет, уж, ко­ нечно, знает все ее повадки лучше его. И Кураев смолчал. «Трудно с нашими женами в мире жить», —подумал он. —И тебе, Федя, вижу, несладко живется, —сказал между тем Сергей, словно угадывая мысли гостя. —Свою богоданную сестрицу я, как поэму «Мцыри», наизусть вы­ учил. Характерец у нее не лучше, чем у моей Фроси. Эх, Федя, Федя! Укатали сивку крутые горки, —и прощай, молодость! Каким ты стал, а? А я лучше, что ли? А ведь были мы с тобой орлами. Воскобойников грустно покачал головой и принялся вновь наполнять стопки. —Рано, Сережа, нам отходную петь. —Ты все кондуктором? Вот то-то и оно. Ходишь по ва­ гонам с фонарем и кричишь: «Граждане, предъявите би­ леты». Не перевелись еще безбилетники-то? Сергей ближе подошел к Кураеву, в упор посмотрел на него. «Какая-то путаница у него в голове», —молнией про­ мелькнула у Федора мысль. Он глянул в окно. Там была темная ночь, тревожно шумели от ветра деревья. 155