b000002478

в его власти было остановить время, задержать уходящую молодость. О семейной жизни друга Федор Андреевич знал мало. Только однажды жена его, Антонина Григорьевна, сказала ему: —Нет у них в семье ни складу ни ладу. —А в чем дело-то? —поинтересовался Федор. —Фрося непокорная стала. Поумнела она. Хочет, что­ бы Серега жил, как все. Антонина Григорьевна была искренне убеждена, что у них с Федором жизнь идет складно, но Федор в этом не был уверен. Частенько задумывался он над тем, что жизнь его, в сущности, не удалась, сложилась скверно. Несчаст­ ной семейной жизни стыдятся, скрывают ее от людей, и Федор по себе знал, как трудно бывает сказать людям правду об этом. Жить «как все», в том смысле, как это по­ нимала Антонина Григорьевна, Воскобойников не хотел, и Федор знал об этом и никогда не выпытывал у друга се­ мейные тайны. Сергей Григорьевич прошелся по горнице, оглядываясь, как посторонний, с минуту подумал о чем-то, потом реши­ тельно сказал: —Нет, Федя, как хочешь, а не могу я тебе сейчас о своих делах рассказывать. Душа неспокойна. После пого­ ворим. Он показал гостю на диван и добавил: —Полежи тут, а я скоро вернусь. Кураев не настаивал. Он прилег, и сон сморил его. Сквозь дремоту Федор Андреевич слышал, как ходил кто- то легкими шагами по комнате, осторожно накрыл его мягким байковым одеялом и вышел. До него невнятно до­ носились со двора отголоски не то ругани, не то спора. В одном из спорящих он по голосу узнал Сергея, другой, женский, голос звучал сдержанно, глухо, и слова было трудно разобрать. Федор слышал только несколько раз повторенную фразу: —Ступай, ступай, я давно вижу, что тебе жена в тя­ гость. Неизвестно, сколько времени он проспал, но, когда проснулся, в горнице никого не было. Ему было плохо, го­ лова болела, в висках стучало, во рту стоял противный ме­ таллический привкус. Он догадался, что его одурманил багульник. С трудом поднявшись с дивана, Федор Андре- 153