b000002478

Тот поднял голову, нехотя взглянул па пришедшего и, словно не узнав его, не трогаясь с места, вяло протянул другу широкую ладонь. Федор пожал его руку и не ощу­ тил в ней прежней силы. «Болен он, что ли? — соображал Кураев, растерявший­ ся от холодной встречи, и чувство умиротворения, всю до­ рогу не покидавшее его, вдруг исчезло. —Видно, некстати мой приход». Он сел на скамейку, вытер платком пот с горячего лба и, глядя на друга искоса, но с большим вниманием, тихо спросил: —Что с тобой, Сережа? Беда, что ли, какая приключи­ лась? —Ухожу я, Федор. Совсем ухожу. Постыло все... Воскобойников сделал неопределенный жест, махнув рукой в сторону своего дома, и с досадой отвернулся. Пле­ чи его опустились, спина ссутулилась, и весь он был как надломленный дуб. «Попить бы мне», —с тоской подумал Кураев и только теперь по-настоящему почувствовал, как устало слабое его тело, как дрожали колени, ныла поясница и кровь толчка­ ми стучала в висках. А Воскобойников и рад, и не рад был приходу друга. Планы его рушились. Он сердился сейчас на себя, на жизнь, на всех на свете, даже на собаку, которая взвизг­ нула от его пинка. Час назад он мог бы уйти отсюда, и сбылись бы его давние желания, а вот дождался, что ему помешали. «Отдохнул, называется, повидался, —с досадой думал между тем Кураев. —Своего горя хватает, зачем мне еще ^ это —чужое?» И он искренне пожалел о своей обжитой го­ родской квартире, о мягком диване, стоявшем в полутем­ ной прохладной комнате, —и деревенские блага потеряли для него многое из своей воображаемой давеча прелести. Федор Андреевич был сейчас слаб и телом и духом, и он просто не в силах был перенести какое бы то ни было, да­ же крохотное, чужое горе, и чувство жалости к самому се­ бе вдруг переполнило его. —Пойду я прилягу, Сережа... Сергей встал, услышав этот жалобный, просящий го­ лос, распрямился во весь свой богатырский рост и, точно от кошмарного сна очнувшись, сбросив давившую его тя­ жесть, пристально, с удивлением посмотрел на гостя. 151