b000002478

Тани. Письма ее были такие хорошие, задушевные, теплые и все с подарками. То она вложит в конверт дубовый ли­ сток, то незабудку, то засушенный голубой колокольчик, то веточку ландыша. Дары Мещеры. Я получал от нее в письмах и коричневые волокна кукушкина льна, и стебли лисохвоста, ореховые сережки и цветущий брусничник. А один раз она вложила в конверт голубое перо сойки. Я вскрыл конверт, вынул письмо, и это легкое перышко упало мне на колени. Его будто ветром сюда занесло, и я вдруг представил, как оно летело над мещерской тайгой, кружилось в вихре вьюги, опускалось и вновь взмывало в облака, прежде чем очутиться в моих руках. Все это живо и остро напоминало мне о Тане, о реке, о Буже, о лете. Я смотрел в окно и вспоминал мещерские лу­ га, табун лошадей, ночующих на Буже, мне слышалось призывное ржание кобылиц, крики сов, чудился звонкий Танин голос: «Звездочка, Звездочка!» А на дворе стояла зима, сугробы высились у нашего до­ ма до самого верха изгороди, и только синичка летала на моем балконе, бесстрашно клевала припасенный корм и весело, задорно пела тоненьким голоском короткую зим­ нюю песенку: «Динь-пинь! Пинь-Пинь!» Помнится, в эту зиму дважды приезжал я на Бужу охотиться на зайцев и лис. Ходил на лыжах по всем памят­ ным мне с лета местам и не узнавал их. Всё здесь было бе­ ло, безмолвно, пустынно и грустно. Я кружил по задвор­ кам-, проезжал мимо ферм и силосных башен, взбирался на холмы и вновь спускался в долину Бужи, и умная собака моя никак не могла понять, почему я вдруг решил искать зайцев не в лесу, не в поле, а вблизи пахнущего силосом,4 молоком и дымом человеческого жилья. Заехать в село проведать Таню я не решался. В самом деле: кто я ей и кто она мне? Невеста? Нет, об этом не бы­ ло и речи. Любимая? Но мы никогда не произнесли ни сло­ ва о любви, и я даже ни разу не поцеловал ее. А вы сами знаете, что не принято по деревенским обычаям чужому парню ни с того ни с сего являться к девушке. Зачем да­ вать повод для пересудов? —Верно. Этого нельзя. —И все же я кружил по холмам, рассчитывал хотя бы издали увидеть ее, мою Таню; может, думал я, выйдет с ведрами к колодцу, или с корзинкой пройдет к реке и ста­ нет полоскать белье в проруби, или отправится на ферму 141