b000002478

—Нет, не надо. Она вылечится и улетит. Пускай жи­ вет. Может, ей птенцов надо выкармливать. —Какие теперь птенцы-то, в августе! Ты, Семен, не подумавши брякнул. — Кто ее знает, — уклончиво ответил рыболов. —Мно­ гие птицы поздно птенцов выводят. Что ей делать, если у нее первое гнездо таете вот, как ты, дотошные разорили? Семен Кузьмич сам рассердился от этих слов и, махнув рукой, пошел к своим удочкам. Через полчаса и Василий вернулся. Он долго сопел за спиной рыболова, пока у того не лопнуло терпение. Повер­ нувшись, Семен со злостью спросил: Ну, чего тебе? —Пойдем, подстрелим ее. Все равно погибнет. Доста­ нется лисе на обед. —Стреляй, чего же ты? —А, может, лучше тебе? Я боюсь промахнуться. Ружье твое не испытал, да и глаза что-то стали плохо видеть. —Раньше они хорошо видели. —А теперь не видят. —Ладно, понимаю. Давай ружье. Чистое наказание с тобой. Рыболов пошел вперед, охотник понуро плелся за ним. Вскоре они отыскали цаплю и, стоя в тени прибрежных ветел, долго смотрели на нее из-за кустов шиповника. Цапля мирно бродила по берегу в поисках корма, по вре­ менам высоко поднимая голову с черными косичками. —Ишь, вышагивает, принцесса какая! —не то сердито, не то с одобрением сказал Василий. «Зачем я буду, ее убивать? —подумал Семен Кузь­ мич. —Ведь она седая, как я...» Вслух он сказал: —Ну ее к шутам, дичь твою! Давай лучше оставим эту затею. Если бы она летела... —Чем плоха дичь? Ты, Семен, не зазнавайся. Нехо­ рошо. —Тетерев и утка —дичь, а это так себе, пустяковина. Сам стреляй, коли хочешь. —И рыболов решительно про­ тянул приятелю ружье. —Ступай на озеро за утками. Но ловить рыбу ему все равно не пришлось. Упрямый охотник снова пришел к омуту, над которым под сенью ольхи скучал без клева рыбак. —Слышь-ка! Охотники близко стреляют. Сейчас сюда придут, убьют нашу принцессу. Давай лучше мы ее сами 128