b000002477

ли и ахали. Вера горестно качала головой- Она думала сейчас о муже. «Испорчена у него охота». Чтобы загладить свою вину, Кренделев сходил в магазин, принес бутылку портвейна и теперь усердно угощал дам. Поздно вечером, когда Иван Кузьмич вернулся с охоты, подвыпивший Виктор как ни в чем не бывало сидел за столом, забавно морщил нос, беспечно смеялся, презрительно щурился, гладил себя по животу, важничал и по обыкновению разыгрывал из себя этакую столичную штучку. Иван Кузьмич повесил в прихожей ружья, сумку, отнес на кухню уток, разделся и пошел умываться. Из кухни он слышал, как Дуся сказала гостю: — Брось ты, Витя, ломаться. Сыграй лучше на балалайке. У Виктора с детства была склонность к музыке, он умел хорошо играть на балалайке, но стеснялся этого, скрывал свой талант. Витя считал игру на балалайке «плебейским» занятием. — Инструмент больно мужицкий. — А ты — дворянин? — спрашивала Дуся. — Не дворянин, а все-таки... — Ну, ладно, играй, не кобенься. Медленно перебирая пальцами и влюбленно посматривая то на балалайку, то на Дусю, он начал играть «Ивушку». Балалайку эту Вите подарила в день рождения Дуся. Под его игру она пела песни и частушки, а если, была в веселом настроении, то и в присядку плясала. До слуха Ивана Кузьмича, пока он мылся в ванной и переодевался, доносились звуки бойкого Дусиного голоса: Милый Витя, ваши кони У колодца воду пьют. Милый Витя, ваши глазки Мне .покоя не дают. Что ж ты, милый, зазнаешься, Красотой заносишься? За тебя в базарный день Пятачок напросишься. 90