b000002477

Так вот в этом здании в годы революции жил господин Савари Станислав Львович, а моя мать служила у него кухаркой и прислугой. Мы, кухаркины дети, имели право входить в этот дом только с черного хода. .А сорок лет спустя меня избрали депутатом городского совета и теперь, когда меня приглашают на заседание, я вхожу в это самое здание с парадной лестницы, вхожу с гордостью, как хозяин, полноправный гражданин своего города. Господин Савари скончался. Матери моей давно нет в живых, не дожила она до светлых дней, а то бы она поглядела на своего сына и расплакалась от радости за его счастливую судьбу и за внуков, которым строить коммунизм после нас. В том доме, внизу, может заметил, помещается книжный магазин — центральный в городе, и в нем продают мои книги. Понял ты? Книги кухаркиного сына. Это не агитация, а самая обыкновеннейшая правда из моей личной биографии. Я не прибавил к этой правде ни единого украшения, ни штриха,— она сама по себе хороша. ' Теперь суди сам, что такое для меня этот город. А у тебя на уме одни девочки, пиво да вобла, да танцы под оркестр. — Я не знал, ведь я же не знал, ■— смущенно бормо-. тал Виктор,— Я не хотел тебя обидеть. Извини... — Ладно,— примиряюще ответил Шилин и махнул в темноте рукой.— Давай лучше вздремнем немного. Скоро светать начнет. 4 С вечера обо всем было условлено насчет охоты: куда идти, где искать уток и где встретиться перед тем, как собраться домой. Но Виктор смутно помнил только то, что на рассвете Иван Кузьмич сильно тряхнул его за плечо и сказал: —■Вставай, пора на охоту. Виктор зашуршал сеном, потянулся, посмотрел в спину удаляющегося в сторону зари Шилина, перевернулся на другой бок и крепко уснул. Проснулся он, когда солнце было уже над верхушками сосен- Он лениво походил вокруг стога, разминая затекшие от лежанья в неудобной позе ноги. Выпил стакан молока из бутылки, съел холодный пирожок. Огляделся. Кругом был 87