b000002477

рам в его стройных борах в районе Спас-Купалищ с поэтом Виктором Васильевичем Полторацким. Он любовался первозданной красотой бора, слушал стук дятла и свист рябчика, бормотал слова и складывал строчки, которые тут же рождались. Узнав, что лесная речка, берегом которой мы шли, называется Синеборкой, сказал: — Она просится в стихи. В конце-концов стихи у него действительно получились. Вот такие: Как речь без запинки, Как скороговорка, Журчит по ложбинке Ручей Синеборка. Почти неприметный, Он мал, да удал, — Он все чудеса Синеборья видал. Ему на зубок подарила Мещера Высокую душу Соснового бора. И песни .напели Ему с колыбели Дубы вековые Да синие ели. Он читал нам эти стихи в рыбачьей избушке на реке Судогде и при этом сидел на койке по-татарски поджав ноги. Смуглый, скуластый, черноволосый, с огромными сверкающими глазами, был он в это время вылитый хан Кончак из оперы «Князь Игорь». Позднее бывали мы в гостях у синеборского охотника Алексея Ивановича Васильева в деревне Аксеново. Он рассказал нам столько интересных охотничьих историй, что из них можно было бы составить немалую книгу. Пивали мы чай с егерем и следопытом Василием Викторовичем Дрягиным, что живет в поселке Мызин- ского торфопредприятия. Товарищи называют его местным Дерсу Узала. Дрягин работает кузнецом, слывет богатырем и самым справедливым в округе человеком. Беседовали с лучшим охотником Синеборья — Алексеем Ивановичем Калининым. Промысловик ездил в Сибирь специально за лайками. Привез оттуда двух кровных собак и теперь в добыче пушнины за ним никто из местных охотников не угонится. Калинин добыл за сезон 70