b000002477

ческий блеск морских глубин, то думаешь не об этом. Вот рядом сидят и вместе со мной любуются морем юноша и две девушки. Они поджали ноги, обняли свои колени и сидят неподвижно, вдыхая запахи моря, цветов и сена. На коленях у парня маленький транзисторный радиоприемник. Звучит тихая музыка, такая приятная и такая неожиданная здесь, в этой южной ночи. Над темным силуэтом гор, над морем, мимо Большой Медведицы в темноте летит вертолет. Видно, как по небу движутся две звездочки — зеленая и белая. Выше их вращается огненный круг — очевидно, это видны освещенные снизу подсветкой лопасти большого винта. Чудо-звездолет смело мчится над морской пучиной и постепенно исчезает вдали. Только по звуку мы угадываем работу мотора. И все это — свечение моря, ароматы цветов, звуки рояля и скрипки, звёздочки вертолета — почему-то воспринималось нами как явления одного порядка, в каком-то сложном, поэтически-сказочном их единстве. Мы молчим и думаем каждый о своем. И все нам в этот час было необыкновенно хорошо. И в этом тоже воплощается для меня Коктебель. * * * Еще один уголок милой моей Родины, хоть и в малой степени, изучен и освоен. Теперь, когда я написал все, что хотел сказать о Коктебеле, я вспомнил того знакомого, который произнес: — Пустыня... После всего увиденного в Коктебеле стало ясно, что пустыня была не здесь, а в его душе.