b000002477

ции своей похож на маленького хамелеона. Мысов таких пусть будет побольше, а людей, меняющих свои убеждения, как хамелеон окраску, пусть убудет поменьше- Дальше к востоку виден мыс с поэтическим названием Киик Атлама — Прыжок дикой козы. Он вечно в дымке тумана, в синеве, стоит на страже Коктебельской бухты. Его очертания словно бы тают, сливаются с морем и небом, как размытая акварель. Он немножко похож силуэтом на своего южного собрата — Аю-Даг— Медведь гору, хотя значительно скромнее и поменьше его. Слева от этого мыса — вход в Феодосийскую бухту, справа — путь в Коктебель и Судак. Он стоит, как часовой, на морской дороге. О коктебельских берегах выразительно сказано: Эти пределы священны уж тем, что однажды под вечер Пушкин на них поглядел с корабля по дороге в Гурзуф. Над голубой Коктебельской бухтой возвышается гора Янычар, которая по справедливости зовется теперь Во- лошинской. На ней — могила поэта. О месте этом так писала Марина Цветаева: Ветхозаветная тишина. Сирой полыни крестик... Похоронили поэта на Самом высоком месте. Так и во гробе еще подъем Он даровал несущим. Стало быть, именно, на своем Месте, ему присущем. Мы постояли в раздумье над этой могилой. Она отмечена в маленькой седловине горы скромным овалом, выложенным из разноцветных морских камней. Ни памятника, ни плиты над ней нет — лишь слой гальки. Кто-то положил к изголовью степные цветы, пучок ковыля- И мы приобщили к ним свой букетик коктебельских цветов, стебли пахучего чебреца и ветку тамариска. На холме растет низкорослый ячмень, там и тут виднеются редкие кусты лиловоцветного татарника. Над высоткой без умолку поют жаворонки. Чистый горный воздух с тонким ароматом трав, спокой, простор, чудес- 48