b000002477

насколько это доступно человеку, разносторонностью эмоционально отразил ее в своих картинах. Гениальный мастер писал море с покоряющей силой, он уловил ритм движения морских волн и достиг просто колдовских вершин в своем деле. Море у него поет и плачет, стонет и радуется, отдыхает, нежится, бесится, свирепствует, чарует и завлекает. Айвазовский достиг многого, сделал больше, чем другие, и все же он не исчерпал этой темы. В состоянии тихого восторга стоял я в Феодосии перед его гениальными картинами. Их здесь более четырехсот, но мне особенно понравились его великолепные полотна «От штиля к шторму» и «Среди волн». Они запомнились навек. Из окон галереи видно было море, сюда доносились звуки прибоя, с ветром долетали брызги воли, с шумом разбивающихся о прибрежные камни и стенку мола, и это придавало особую силу воздействия дивным произведениям Айвазовского, бережно хранимым в галерее, им построенной и завещанной родному городу. Мне думалось, что всем нам нужно быть ближе к объекту своей любви, своей увле- * ченности, во всем быть верным ему так же, как верен был морю Иван Константинович Айвазовский — его страстный певец и неутомимый пропагандист. Он прожил в Феодосии почти всю свою долгую и праведную жизнь. И теперь, отлитый в бронзе, художник по праву сидит у своей галереи с палитрой и кистью в руках. Его вдохновенный взор устремлен на любимое Черное море. На пьедестале памятника высечено кратко: «Феодосия — Айвазовскому». Я преклоняюсь пред светлым талантом Айвазовского, но глубоко убежден, что для дерзких поисков нового, неоткрытого, в смелом и поэтическом изображении морской стихии осталось довольно места и простора для многих поколений художников, поэтов и писателей. Наверное, кто-нибудь из них все-таки скажет о море лучше того гениального мальчика. В мыслях народных море давно является синонимом свободы. Сила, стойкость и мужество, жажда борьбы, стремление к противоборству, ощущение простора, ве- „личия, сопричастности к грандиозному, космическому, к хаосу стихийной мощи олицетворяются в нем. 37