b000002477

нии не укладывалось, что о них можно занятно сочинить, сказать что-нибудь хорошее, а за плохое, я догадывался, мне, как миленькому, могло влететь от учителя. Учитель наш Глеб Борисович был человек строгий и слов понапрасну тратить не любил. Он часто говорил нам: — Родителей почитать надо, слушаться, беречь их пуще глазу. Мать с отцом и высоко замахиваются, да не больно бьют... С упавшим сердцем засел я за сочинение и долго горестно размышлял, о чем бы таком приятном написать из моей неуютной жизни. Выручил случай. В окошко нашего полуподвала постучал мой дружок, Витька Хижняков. Он держал в руках длинные удочки и звал на рыбалку. И тут мне разом вспомнилась одна наша рыбацкая вылазка с отцом. Отмахнувшись от Витьки, я принялся за дело, решив описать в сочинении недавний случай, когда мы с отцом з светлую ночь ходили ловить рыбу на Ямы за Солдатскую слободу. У нас была наметка, которую отец выпросил У соседа, ломового извозчика Золотова, и легкое бота- ло, сделанное папой из сухой липовой жерди. В ту ночь мы наловили полное ведро и плетеную корзинку карасей. Это было неожиданно. До нас никто и не пытался рыбачить на заброшенных Ямах, бывших глиняных карьерах кирпичного завода, успевших обрасти осокой, кугой и стрелолистом. Отец доверил мне таскать ведро с рыбой, а сам без устали работал наметкой. Всякий раз он поддевал десятка два широких карасей, блестевших при лунном свете как золотые. Я проворно выбирал холодную трепещущую рыбу из пахнущей тиной и водорослями наметки, не боясь ни лягушек, ни рогатых улиток, и был в ту ночь счастливее всех мальчишек на свете. . Н а лугу всю ночь скрипел коростель, а когда я пошел с боталом на другой берег ямы, из-под ног моих из камыша шумно вылетели две утки, напугавшие чуть не до смерти. С перепугу споткнулся о кочку и, падая, опрокинул ведро с карасями. Отец рассердился, ругнул меня крепким солдатским словом и легонько стукнул мокрой рукой по затылку. Но и это маленькое происшествие не испортило моего настроения. Я зачерпнул во- 31