b000002477

лазить по чепыге, так что путь нелегок. Но ведь настоящие рыбаки никаких трудностей не боятся. Нас трое. Старший — Серега Гущин, он всех опытнее, знает места и ходит взаброд. Утром по сигналу старшего вскочили как встрепанные. Темно. Тихо журчит вода в ручье. Громко, заливисто поют соловьи в зарослях шиповника. Скрипят коростели на лугу. Вкусно дымится костерок. Наскоро собираемся. Кто берет веревки, кто запасную одежду. Гущин захватывает пустое ведерко и быстро идет вперед не оглядываясь и не удостаивая нас своим вниманием. Мы еле поспеваем за ним. Так проходит минут двадцать. Наконец продрались мы сквозь чащу и вышли на пустынный берег к реке. Клязьма тихо катит свои воды. Гущин, все еще не глядя на нас, потуже затянул свою подпояску, приготовился лезть в воду. И тут он обернулся. Где же бредень? — с затаенной яростью в голосе спросил он. Мы растерянно переглянулись. Бредня не было. Второпях мы забыли его на стоянке. Это соловьи виноваты. Они нам вскружили голову. Бредень где, я вас спрашиваю, суслики вы этакие'-' Мы тягостно молчали. Сергеи Гущин, уперев руки в бока, свирепо посмотрел на нас из-под своих толстых, в черной оправе очков, он был грозен, как разбойничий атаман в плохом настроении. Серега хотел выругаться, уже раскрыл рот, но, посмотрев на нас, счастливо и глупо улыбающихся, мах- НУЛ рукой и отвернулся. Тут пичужка выскочила из куста, увидела, что утро наступает, посмотрела на нас и чирикнула насмешливо. Н ам показалось, что она хотела сказать: Эх, вы, рыбаки! Главную снасть забыли. * с