b000002477

Но уцелевшие плантаторы тоже не сидели сложа руки. Они вызвали полицию и войска. Мне и Джиму грозила суровая расправа. Тогда чернокожие решили нас спасти. Задумано было с отрядом удальцов уйти в джунгли, собрать побольше людей по всей Африке, постепенно вооружить африканских воинов и двинуть их против плантаторов в помощь угнетенным братьям. С такими намерениями мы отправились в джунгли. От деревни к деревне мы то ехали на слонах, то плыли на лодке, то шли пешком по болотам и лесным чащобам. За нами крались преследователи и постепенно приходилось скрываться от врагов. В одной деревне ночью погоня нас настигла. Мы были схвачены, связаны. Нас с Джимом заперли в кро- аль — высокую загородку для животных- Ночью дверцы нашей тюрьмы таинственно открылись и при лунном свете мы увидели, что в кроаль вошла красивая белая миледи. Это была Элизабет — дочь плантатора. Девушка разрезала ножом веревки, освободила меня и Джима. Джим отошел в сторону, а мы с ней, взявшись за руки, стояли в тени пальм и долго разговаривали. Помню, она сделала два шага в сторону и сказала, заламывая руки: — Серж, дорогой, что вы наделали! Я хотела вас полюбить, но теперь это невозможно. Вы погубили моего отца. Я так несчастна... — Лиза, — ответил я, преклоняя колено и целуя у миледи тонкую белую руку, — милая Лиза, не плачь, и не горюй. Прости меня. Я не мог поступить иначе. Это— мой долг. Надо бороться за свободу всех людей. Видишь, как плохо живется вашим чернокожим. А наша любовь от нас не уйдет. Не плачь, а лучше помоги нам убежать отсюда. Лиза послушалась, тайно выпустила нас с Джимом из кроаля. Она проводила нас до той хижины, где мы остановились перед арестом. На прощанье я подарил Лизе шаль с каймою, крепко поцеловал девушку и сказал: — Лиза, я вернусь, как только соберу войско и разгромлю плантаторов, и тогда мы поженимся и уедем ко мне в Россию. Знаешь, какая она хорошая, эта страна. Лучше ее нет на свете. А ты меня дожидайся... После этого мы с Джимом погрузили чемоданы с 215