b000002477

его долю и начинался наш невеселый обед. Вот уж когда кусок хлеба не шел в горло! Мама часто отворачивалась и я видел, как на добрых и милых глазах ее то и дело сверкали слезы. Мы, дети, тоже ели молча, стесняясь и не глядя друг другу в глаза. Да , горек и тяжел нищенский хлеб! Говорят, что нищие привыкают к своему промыслу. Но я думаю, что никогда нельзя к этому привыкнуть. Это так тяжело и страшно для всякого человека, что лишь люди бесчестные, с пустой душой могут относиться к этому спокойно. Побираться с протянутой рукой идти по миру за подаянием заставляет великая нужда, большое горе, несчастье. Недаром в народе говорят: нищета пуще смерти. Бывали, правда, люди, которые превращали нищенство в профессию, но это были редкие исключения. В селе Семеновском жила одна женщина — Ефросинья Пышкина, которая без особой нужды ходила побираться. Она брала корзинку, говорила, что идет по грибы, а сама шла в другие деревни просить милосты-. ню. Ефросинья собранными кусками хлеба кормила скотину — выгоду от этого имела, за что была осуждена всем селом. Муж ее тоже не одобрял таких действий, часто грозился: — Гляди, Фроська! Под горячую руку попадешься — убью! Другая нищая Катерина Сизова — Катечка, как ее обычно звали, ходила собирать по нужде — она кормилась подаянием и это был для нее единственный источник пропитания. Она собирала даже в- своем селе, правда, нечасто, примерно раз в неделю, и ей охотно подавали и даже считали такое подаяние как бы своим долгом. Никто ее за это не осуждал, но и человеком ее в селе не считали. Много позднее я слышал, как девчонки в нашем селе распевали такую частушку: Хорошо тому живется, У кого сбирает мать: Насбирает и продаст, На гулянье денег даст. Горькая шутка сельских острословов! 205