b000002477

за это. Что ж, ничего не поделаешь, тут есть доля справедливости. Я понимал это и старался не сердиться на людей. Им тоже нелегко жилось... У нас в семье было строгое правило: никогда не брать чужого. И как бы мы ни были голодны, мы не прельщались деревенским огородом, не обирали бахчей, ничего не трогали в крестьянских садах. В одной деревне у самой околицы нас догнала однажды ватага мальчишек. Они окружили меня и брата плотным кольцом и потребовали, чтобы мы вытряхнули на траву содержимое наших сумок. Было ясно, что они чего-то ищут. Не чувствуя за собой вины, мы охотно подчинились требованию. Того, что искали наши стражники, в сумах не оказалось. И это несколько охладило пыл преследователей. Но вместе с кусками хлеба на траву были высыпаны огурцы. — Где взяли? По огородам лазили? — грозно спрашивал нас, как видно, самый старший из мальчишек, явно искавший повод расправиться с нами. Нетрудно было догадаться, как бы они нас отлупили, если бы нашлось краденое в наших сумках. Я объяснил, что огурцы мне дала тетка, что живет вот в той избе, напротив колодца. — Витька, сбегай, спроси тетку Дарью. И пока вернувшийся Витька не подтвердил, что огурцы не украдены, строгие стражи держали нас в плену. Потом мальчишки кратко объяснили, что в доме у Коляхи, — так они звали старшего, — пропали из сеней его новые сапоги. Когда выяснилась наша невинность, нам дали раза два по затылку для порядка и отпустили с миром. Один раз в лесной деревушке загнала меня в крапиву свора собак. Я прижался спиной к плетню и как мог отбивался от озверевших псов своей палкой. Выручил меня случайный старик с пегой бородой, — тоже нищий. Он как-то по-особому прикрикнул на собак, и они послушно отошли в сторону. «Колдун», — подумал я. — Что, обижают, хлопчик? — обратился ко мне этот странник. — Ничего, не унывай. Взойдет солнце и над нашими воротами. Не бойся, псы лютые теперь тебя не тронут. Пойдем, провожу. Он прошел со мной до околицы, показал дорогу. 203