b000002477

я замечал, что люди смотрели на него с удивлением и. наверное, думали при этом примерно то же, что и я, а может быть, понимали все как-то по-своему, значительно глубже и вернее. И я еще видел, что после таких песен люди относились к отцу с большим уважением. Он словно вырастал, поднимался в их глазах, владел в эти минуты их душами, помыслами. Гости во время пения становились трезвее. А он все пел, голос его забирался высоко, в неведомые дали, и отец вдруг делался красивым и хрящеватое лицо его, обычно хмурое, сухое, как бы вдруг прояснялось, мускулы его расслаблялись, жесткие усы становились пушистыми, морщинки на лице разглаживались, что-то одухотворенное мелькало на нем, какая-то высокая мечта осеняла его; глаза отца то смотрели куда-то вдаль, то прямо на людей, не отчужденно, не увиливая, а в упор, доверчиво, и видно было, что в такие минуты в человеке просыпалась его настоящая душа.