b000002477

ЛИПА ВЕКОВАЯ У моего отца, человека русского, — была в душе какая-то цыганская струнка. Любил он путешествовать, а то и просто бродягой без всякой цели скитаться по белу свету. Страсть к жизни кочевой, очевидно, была у него в крови. Не мог он усидеть на месте, и всю жизнь его, точно перекати-поле', носило из края в край. Когда я был мальчишкой, отец увидит бывало, что я пригорюнился перед поездкой с ним в новые места, положит мне на голову свою тяжелую, белую от извести руку и скажет с усмешкой: — Полно, сынок, и за рекой люди живут. Еще холостым побывал он на Украине, у Черного моря, ездил в Среднюю Азию, оттуда через Каспий на Кавказ завернул... Мать после сказывала: многие Палестины посетил наш отец, не бывал только у волка в брюхе. Он был удивительно легок на подъем — раз, два и собрался. Где хлеб, по слухам, дешевле и заработки выше — туда он и стремился. Много раз его постигало жестокое разочарование, сколько пережил он обманутых надежд, крушений мечты, но к бестолковым своим поездкам все равно не охладел. В поисках счастливых мест он исколесил сотни дорог, повидал тысячи людей. И как-то все получалось у него, что перенимал он от людей не самое надежное, а наоборот — все сомнительное. Он не терпел, когда мудрые домоседы при нем говорили: там хорошо, где нас нет. С такими немедленно вступал в яростный спор и нередко дело доходило чуть не до потасовки. 189