b000002477

велико. Оно придавало нам силы. Ради этого мы умели молча перетерпеть любые унижения. Мы были так рады, что теперь наша милая мама всю осень и зиму могла без хлопот ставить самовар, хоть пять раз в день. Зато мышам у нас делать стало нечего и они, не выдержав безкормицы и непривычного им смолистого духа, разбежались к соседям. — Вот и мы от людей не отстали, — горько шутила мама. — Полны закрома, только хлеба нема... В другой раз мы с таким же рвением принялись заготовлять березовые веники и метлы. Запас веников у нас всегда был большой, они висели на жердях под крышей и, когда мы спали в клети, там от них всегда стоял приятный лесной" запах. \ Ходили мы и по малину, собирали бруснику, чернику и клюкву. Разные ягоды •— сушеные, моченые — всегда имелись у нас в запасе. Мама наша была большая мастерица уделывать их впрок. Скатерть-самобранка лесная не в сказке, а наяву, исправно подкармливала нас, оделяя лесными дарами. ...Так говорил я своему другу о матери. И вдруг он сказал: — Так ведь это ты про мою мать рассказывал. И откуда только все знаешь. Ну, просто все в точности! — Да нет же. Я говорил о своей матери, — настаивал я. Но друг не сдавался: — Не обманывай, ничего не выйдет. Я ведь не маленький. Все правильно ты рассказал, даже про цветы и про землянику, и про купусту, как подглядел. Вот только в одном ошибся — про кудри. У мамы волосы были гладкие. Да она ведь и сейчас жива. Ты пиши свою книгу поскорее. А я ей почитаю. Она будет вот как довольна... Он провел рукой по лбу, как бы отмеряя некую черту своего и материнского удовольствия. Гак мне и не удалось в тот вечер убедить друга, что рассказывал я о своей матери.