b000002477

что мы с братом пропадали в лесу весь день и приходили домой с пустыми руками и волчьим аппетитом. Мама говорила: — Чем попусту в Сосенки бегать, вы бы, ребята, хоть шишек, что ли, оттуда принесли. Слово матери было для нас законом. Мы принимались за дело. Брали мешки и отправлялись в лес. Раза по четыре в день ходили мы в Сосенки и всякий раз приносили по мешку легких, взъерошенных, будто сердитых, унизанных рыжей хвоей, сосновых шишек. Темно-коричневые шишки эти •— сухие, смолистые, отлично горели в самоваре. Люди смеялись над нами, наблюдая как сгорбившись тащили мы из Сосенок чуть не больше себя мешки с лесным товаром. — Заместо лапши, знать, собираетесь шишки-то варить? — ехидно спрашивали они. — Навар, гляди, жирен будет! , Но в нас жило подогретое нуждой и гордостью упрямство и, не обращая внимания на женские пересуды и мужское презрение, мы продолжали собирать шишки. В клети и во дворе были у нас сделаны, как у всех порядочных крестьян, довольно емкие закрома и сусеки из строганых досок. В такие закрома люди осенью сыплют зерно — матушку-рожь, что кормит всех сплошь (а пшеничка по выбору),золотистый овес,горох (его мы ели только по праздникам), плоскую чечевицу, гречиху, из которой получается такая вкусная гречневая каша. Ничего этого у нас не было. Лишь голодные мыши с писком бегали по углам. В народе не зря говорят: — Пустые закрома придают ума. Теперь все изменилось, закрома и сусеки больше не пустовали — мы доверху набили их шишками. Даже в лари из-под муки и то до краев насыпали нашей лесной Добычи. Мы делали свою работу охотно, с таким же азартом и увлечением как может еще вчера играли с ребятишками в бабки, лапту или в чижика. Руки наши давно огрубели, они были привычны к любой работе, так что уколов от сосновой хвои при сборе шишек в лесу мы не боялись и их не чувствовали. Желание хоть чем-нибудь помочь маме было очень 187