b000002477

А ток тетеревов все еще продолжался. Никогда прежде не приходилось мне наблюдать такого обильного вылета. Лес прямо-таки гудел от их сумасшедшего бормотанья. Грудью сшибались бойцы, пух летел на снег и талую землю, с позором покидали поле боя побежденные, а победители летели к тетеркам. Трижды доносились до моего слуха выстрелы Юры. Еще двух петухов сразило мое тульское ружье. Однажды я видел, как после очередного Юриного выстрела поднятый им черныш полетел как-то боком вихляя, и в стороне неподалеку от меня с шумом упал в кусты. А на току все шло своим чередом. Драки самцов возникали то тут, то там, вся поляна пестрела от птиц — пляшущих, кружащихся, неистово токующих. Такая суматоха длилась минут тридцать. Вдруг с шумом и треском, заставившим меня вздрогнуть, где-то сзади, как мне показалось, совсем рядом, сорвалась с березы старая тетерка. С отчаянным криком «ко-ко-ко-ко!» она низко пролетела по краю леса и села на осину. И тотчас, словно по команде, все косачи послушно прекратили ток, быстро взлетели и всей компанией расселись на ближних дубах и березах. Напрасны были мои чуфыканья. Черные красавцы не садились больше на землю. В бинокль было видно, как мно- гие из них беспокойно вытягивали шеи и с опаской смотрели вниз. Я понял, что на опушке леса появилась лиса. Рыжей кумушке захотелось отведать тетеревятники. Ее привлек запах крови, и она хитро пряталась теперь в кустах выжидая удобного случая, чтобы утащить убитую Косачи сверху отлично видели плутовку и теперь никакая сила не могла заставить их спуститься на землю Охота кончилась. Я вылез из шалаша и, с трудом на затекшие от долгого сиденья ноги,, пошел подирать добытых птиц. Затем я окликнул Юру, чтобы он выходил из щалаша. Интересно, с добычей ли он? Юра подошел ко мне посиневший, смущенный Губы его дрожали от обиды и холода. Все было ясно. У ча Я отвинтил крышку термоса и налил моему спутнику - На, выпей, согрейся. Не тужи. Будут у тебя тро- 15