b000002477

во и мило. В этом смысле у нее был особый дар — песней своей покорять людские сердца. Мама кончала одну песню и сейчас же заводила другую. Когда она забывала слова, то сама подбирала по смыслу свои, собственные, присочиняла то концовку, то середину. А иногда складывались у нее и целые песни. Сама душа ее тянулась к песне, как березка к солнцу. Когда я научился грамоте, часто читал маме всякие стихотворения. Особенно ей нравились стихи Никитина «Жена ямщика»: Жгуч мороз трескучий, На дворе темно; Серебристый иней Запушил окно. Тяжело и скучно, Тишина в избе; Только ветер воет Жалобно .в трубе. В мальчугане, о котором говорилось в стихотворении, я узна 1 вал себя, в пряхе — маму, и она пела эти стихи как песню, часто плакала над ними. Было какое-то сходство в словах стиха с нашей судьбой. Отец был всегда в отъезде. Холод, нужда и горе не покидали наше бедное жилище. Стихи эти декламировал я и в школе, на вечере для родителей. Там они тоже нравились людям — судьбы сверстников были точь-в-точь похожи на мою. У мамы был прирожденный дар воспитательницы, педагога. Сама неграмотная, она как-то чудодейственно, с самых ранних лет сумела привить нам пристрастие к чтению книг, любовь к труду, зажгла в нас неугасимое стремление к истине, к свету, заронила в сердца наши чувство любви к справедливости, добропорядочности, уважения к людям. Чем она этого добивалась я и до сих пор не знаю. Чуткое сердце матери помогло свершиться чуду. Щедрая на ласку, она всю жизнь сохраняла нерастраченной свою нежность. Как могла она оставаться милой и доброй среди той грубой среды, в которой мы жили, в обстановке вечной нужды и горя, тревоги и страха, ожиданья несчастья, как не сломила и не ожесточила ее наша тогдашняя, более, чем суровая жизнь — уму непостижимо. На всю жизнь у меня осталось сознание о 182