b000002477

явлением в селе. Да и в других наших селениях не часто встречались женщины с такими красивыми, необычного темно-каштанового цвета волосами. Удивляюсь, как вечно занятая мать все же находила время для ухода за ними, расчесывала их, как тогда было принято в деревне, на прямой пробор. Никогда она не жаловалась на свою судьбу, никому не говорила, как трудно ей порой приходилось. Эта добрая женщина всегда была весела, приветлива, для всех находила ласковое слово, любого могла утешить в горе, приободрить слабого, поддержать человека в беде, встряхнуть его, заблудившегося вывести на дорогу. Рядом с ней другие чувствовали себя легко. Они называли ее милянкой, миляночкой. Один только человек не смог оценить ее — это был мой отец. Они с ним оказались совсем несхожие, такие разные, как день и ночь, и это всю жизнь служило источником скрытого несчастья для матери и нас, детей. Однако горе семейное было глубоко спрятано от людей. Они и не подозревали подчас, как трудно бывает Катерине. У мамы много было друзей и в первую очередь ими были — русские народные песни. Она любила и умела хорошо петь. Песня всегда была у нее на устах. Голос у нее был тихий, приятный, грудной. Пела она задушевно, но большей частью грустно. Любила мама и чаще других пела песню: Уродилася я, Как в поле былинка, Моя молодость прошла На чужой сторонке... Она пела как бы про саму себя, про свою судьбу. Так и воспринималась нами эта песня. Это была грустная исповедь бедной пастушки. Я красива, хороша, Да плохо схдета. Никто замуж не берет Девушку за это. Песен она знала много, но иногда сбивалась, смешивала их, нередко пела на один мотив. Но все равно это выходило у нее хорошо, приятно, как-то очень доходчи- 181