b000002477

ми интересуетесь? Глупости это и причуды. А мы и без них проживем». О древней живописи говорили так: «Много ли проку в картинках?» Такие люди проходят равнодушно мимо Дмитриевского собора, не знают и не хотят ничего знать об Андрее Рублеве, а сведения об исторических событиях, с> происхождении города или села для них пустой звук. Скупые исторические сведения о родном селе, что дошли до меня из печатных источников, были связаны с церковью, но это меня нисколько не смущало. Я-то был свободен от всяких там религиозных чувств, давно уже лба не крестил и церковь не грозила опутать меня своими тенетами. Подобно крестьянам, которые имели «не- судимую» грамоту, я как бы владел другой, более могучей грамотой, чудесно освобождавшей меня от религии, суеверия, смирения, поклонения идолам, земным и небесным богам, чертям выдуманным, сказочным и реальным, принявшим облик человеческий,— то есть попросту злым людям, которых еще немало живет среди нас. Короче — я был ярым безбожником. Впрочем, вся история села чем-то напоминала интересную, хотя и полузабытую сказку. Я жадно читал ее скупые строки, увлекался, думал, расшифровывал их явный и скрытый смысл по-своему, переставляя события и даты, иногда немножко фантазировал. В 1713 году церковь наша сгорела от молнии «без остатку». Когда я прочел в книге строки бесстрастно сообщавшие об этом, мне представилась такая картина: темная июльская ночь. Над селом бушует гроза. Тревожно лают собаки. Люди заперлись в своих избах и дрожат, вздрагивая от каждой вспышки молнии, удара грома, порыва ветра. Дети плачут, бабы глядят на иконы, крестятся и в страхе шепчут слова молитвы. Чадят лампадки перед ликами святых. А молнии бьют все чаще и вдруг набат, крики: «Пожар! Пожар!» Молния ударила в церковь и факелом зажгла ее. На улице стало светло, как днем. Здание деревянной церквушки вспыхнуло будто порох. Пламя пожара видно было на многие версты вокруг. Сбежались к церкви люди, привезли бочки с водой, поплескали, поохали, поохали, но сделать ничего не могли. Пожар сделал свое дело — остались от церкви одни угольки. 174