b000002477

ся русских сказок, так не одно поколение крестьянских ребятишек познакомилось с ними на печке, в родной избе. Не знаю почему, но в сказках мне больше всего нравились те герои, что летали, как птицы. То это была Баба-Яга, что мчалась над лесом в ступе, то ведьма на помеле, то Змей-Горныч крылатый, то Конек-Горбунок, то совсем уж диковинный ковер-самолет. Но интереснее всего был Иванушка-дурачок, который, когда надо, ста- • ловился Иван-царевичем. От него все мы были в восторге. Он свободно летал по белу свету на такой же самой печке, где крестьяне сушили матушку-рожь, что грела нам бока и спины, локти и пятки и где вечерами сидели мы с милым дедушкой. Стоило Иванушке сказать: По щучьему велению, По моему прошению, — Неси меня печь за синее море! как печь, вместе с горшками и ухватами, плавно взмывала кверху, поднималась выше рек текучих, лесов дремучих, гор высоких, облаков стоячих, чуть не задевая за звезды, несла Иванушку в те края, где ему побывать хотелось. Позднее услыхал я и другую сказку, про кузнеца Вакулу , что в морозную рождественскую ночь верхом на черте летал в Петербург к царице за чеверичками для своей невесты Оксаны. Всему этому я завидовал. Меня тянуло в полет. А летал я только во сне — падал куда- то. Я рассказал об этом маме. Она говорила: — Растешь, сынок. Как все дети, я без конца задавал взрослым вопросы. У дедушки спрашивал: — А какое оно царство-государство? Дед смущался, теребил седую бороду и отвечал неясно: Государство-то? Кхм... Россия, наша держава, аг- ромадная... Ну, как вам, ребятишки, сказать? Неоглядная она, непобедимая. Ее за сто дней на коне не объедешь. И больше он ничего сказать не мог. Слов у него не хватало. 156