b000002477

терли глаза. Учительница вышла к ним в стареньком сером жакете, темной юбке и легких резиновых сапогах. На ней специально был повязан розовый платок — в лесу такой далеко виднеется. Дети у нее не маленькие, но она беспокоилась, втайне побаивалась, как бы кто не отстал, не заблудился. «Грибы ищут — по лесу рыщут», — вспомнила она пословицу, что недавно писала на классной доске. Миновали околицу Кряжева, прошли по влажной, странно белевшей тропинке мимо стога, — в тумане он казался огромным чудищем,—пересекли небольшой овражек, по дну которого струился говорливый ручей, и на полянке перед лесом на минутку остановились. За Еленой Петровной шел ее шестой класс — двенадцать девочек и одиннадцать мальчиков. Она знала каждого в лицо, помнила по именам и была уверена, что проникла в ребячьи души, познала их характеры — такие разные, меняющиеся. Научить грамоте, сделать гражданами этих маленьких людей, — как все это важно и как нелегко... Муж был родом из Кряжева и потому село ей тоже стало родным и дети были своими, близкими и любимыми. Елена Петровна задумалась. Она ждала ребенка и, глядя на детей, вспомнила сейчас о муже. У Бориса все как-то особенно ловко выходило, был в нем и склад и лад, работа горела в сильных его руках. А она, горожанка, ничего не умела, не знала крестьянской жизни, вечно стеснялась своей житейской неприспособленности и от этого было ей временами грустно и тоскливо. Уходя на войну, Боря сказал: — Трудно тебе, Лена, будет, но ты крепись. И маму береги. Одна она у нас на двоих. Я вам писать буду и верить в тебя. Прощай, женушка, милая... Он крепко обнял ее, стал нежно целовать дрожащие губы, соленые щеки, мокрые глаза. «Вернется ли он, уцелеет ли? Сколько продлится эта война, что будет с нами?» ...На сухой вершине резко стукнул дятел. Елена Петровна вздрогнула и, очнувшись от тревожных дум, огляделась. Дети смотрели на учительницу молча, с любопытством. — Все в сборе? 143