b000002477

— Сейчас, Глаша, не прежние времена, — говорил он.— Незачем нам с тобой соблюдать ветхозаветные обычаи. Дружат они с Маринкой, ну и пусть. Может, вместе и найдут свое счастье. К тому же сирота он, Ана- толий-то. Это понять надо. Вспомни, как тебе жилось без отца, без матери. После этих слов Маринкина мать заплакала и вышла в кухню. Муж был прав и она понимала это, но смутная тревога не проходила, безотчетная боязнь за судьбу дочери, свойственная всем матерям, все еще волновала ее. «Это пройдет, надо мне успокоиться, взять себя в руки». Она принялась за извечные женские дела—налила воды в самовар, смахнула со стола, подмела березовым веником пол, наложила дров в печку. Виктор Степанович послал Петю за Анатолием. Как только Маринка узнала от брата о приезде Анатолия, она тихо ахнула, как мать, всплеснула руками: — Зови его к нам, чего же ты? Потом она убежала в переднюю и, укрывшись за синим пологом, стала переодеваться. Ей хотелось встретить друга в любимом платье, показаться красивой, непременно ему понравиться. Маринка ведь знала, что так далеко приехал он сюда только ради нее и это было в высшей степени ей приятно. Она лишь немного сердилась за то, что не предупредил телеграммой. Маринка слышала, когда Петя с Анатолием вошли в дом, раздевались на кухне, как потом Северов степенно поздоровался с ее отцом, с матерью, а она все стояла, прислонившись к шкафу, и думала, какие слова сказать ему. Слова как назло не приходили на ум, и девушка сердилась на свою бестолковость. «Что-то я какая не развитая, сказать прилично не умею». Она вспомнила вдруг девичью частушку, которую и сама не раз певала на посиделках: У миленка поговорка: «Ничего подобною». Где же мне его любить, Такого благородного? Ей писали многие. Почему же именно с Анатолием такой теплой получилась переписка и не кого-нибудь 138