b000002477

В жарко натопленной избе было уютно и тихо. П ах ло можжевельником, на подоконниках стояли в больших глиняных плошках цветы, на полу были постланы чистые полосатые половики, около печки, свернувшись клубочком, спал на валенке пушистый дымчато-серый котенок. Анатолий посмотрел в окно. Маринкиного дома отсюда не было видно. Беспокойные мысли занимали солдата. «Что делает она сейчас? Как встретит?». Проще всего было сейчас же пойти в дом Гуровых и сказать: «Вот я и приехал». Но Анатолий боялся, что девушка испугается, смутится, что он, быть может, своим неосторожным поступком поставит ее в неловкое положение. Все это нелегко и непросто. Он вспомнил, как еще до переписки с Мариной по воскресеньям, получив увольнительную, ходил с товарищами в город, изредка гулял там на бульваре с девушками,—всякий раз с другими, неуклюже танцевал с ними, если были деньги — приглашал в кино, угощал мороженым и конфетами, случалось, что провожал до дома. Он был застенчив, ему в девичьей компании делалось очень неловко и чего-то стыдно. Два раза Анатолий, осмелившись, в темном месте шепотом спрашивал у своих спутниц: — Можно вас поцеловать? И оба раза девушки — Рая и Вера, словно сговорившись, целовать не разрешали, торопливо и испуганно говорили: «Нет, нет!» — и стыдливо отворачивались. Они не знали друг друга, а действовали словно по уговору. Солдат тихо и осторожно обнимал Раю или Веру, говорил им ласковые слова, старался привлечь к себе, но они, как дикие козочки, вырывались, сильно отталкивали его, не больно, но обидно били по рукам. Его товарищи действовали решительнее, имели успех. То ли у ребят обхождение было другое, то ли девушки им попадались более покладистые, а может они были постарше, поопытнее и не так взыскательны, но только, возвращаясь в казарму, друзья всякий раз рассказывали Анатолию о своих победах, хвалились этим и гордились перед ним своими удачами. Северов хмуро молчал и товарищам не завидовал. Не легкая победа была нужна ему. Он и сам однажды вдруг обнял девушку, которая 135