b000002477

часто писали друг другу, и Маринка, зная, что срок службы Северова в армии кончается, пригласила его в Одинцово. Теперь, шагая по снежной, плотно утрамбованной тропинке от станции к селению, Анатолий вспомнил строки из письма Маринки: «...А дом наш найти легко. Как выйдешь со станции и пойдешь по дороге в село, сразу увидишь на левой стороне двухэтажное белокаменное здание с вывеской. Это—правление нашего колхоза «Россия». Мы живем от него через два дома, под окном у нас растет высокий тополь, а на нем скворешня, которую прошлой весной сделал брат Петя». Еще издали увидел Северов белокаменный дом, а поодаль — густо покрытый белым инеем тополь. Весной на нем пели Маринке веселые песни труженики-скворцы. Вот и дом под железной крышей, в четыре окна по фасаду. Здесь-то и живет его подруга, его радость и боль, мечта и надежда. Таким он не раз представлял его из описаний девушки, находясь за две тысячи километров отсюда. «Так вот ты какая, Маринкина родина!» Сердце Анатолия билось учащенно, идти ему было трудно. Сейчас на тропинке может показаться из-за сугроба она, Маринка Гурова, — та, чей образ носил в своем сердце молчаливый солдат. Но не было в тот час никого на улице. Он не писал о своем приезде и его здесь нынче не ждали. Солдат вздохнул, потер перчаткой озябшие уши и пошел в правление. Председатель колхоза Антон Савельевич Ключевский, неприветливый с виду, худой, высокий мужчина, с черными, как у цыгана, усами, встретил Анатолия ласково. Сам в недавнем прошлом военный, он кончил службу в чине капитана в артиллерийской части, и люди в солдатских шинелях были для него вроде кровных братьев. Ключевский принял пакет, усадил солдата за стол, внимательно прочитал письмо командира, посмотрел документы солдата и, глянув на него, открыто и весело пошутил: — Чего хмуришься, товарищ водитель? Не вешай голову, не печаль хозяина. И неожиданно запел приятным баском: Во Францию два гренадера Из русского плена брели... 133